| * |
[Oct. 22nd, 2009|10:06 pm] |
Не знала, что можно ненавидеть персонифицированное время, но я ненавижу конкретные десять минут от “Электрозаводской” до Гольяновской. У меня там дела каждый понедельник и четверг, и между метро и нужной улицей пролегают десять самых бестолковых минут моей жизни, которые мне насильно приходится проживать, соответственно, по понедельникам и четвергам. Причём пространство коварно подыгрывает времени: идти надо всё время в гору, а в это время года ещё приходится обходить необъятные коричневые лужи, которые разбрызгивают снующие туда-сюда по дворам машины, и проходить мимо раздражённых коричневых людей, продающих коричневые корнеплоды на коричневых коробках, и мимо коричневых лысеющих деревьев, и коричневых от грязи собак возле гаражей. Совершенно безрадостный путь. Я продираюсь сквозь него как сквозь дурной сон, но со стороны смотрюсь, должно быть, жизнерадостно: скачу по влажным пятачкам незатопленного асфальта на цыпочках, бодро пробегаю мимо луж по бордюрам, и вид у меня ничуть не скучающий, потому что я глазею по сторонам в поисках хоть какой-нибудь красоты, которая могла бы искупить, оправдать, исправить отравленные десять минут пути. Летом мне выпадали встречи с местными котами, и это было приятно, коты даже начали меня узнавать и здороваться, но тут наступила чёртова осень, и теперь на котов грустно смотреть, потому что солнце их уже не греет, и как-то им живётся в холодных подвалах? Что будет зимой — даже подумать страшно. Я уже предвижу гололёд и холодный ветер, целые десять минут гололёда, грязного снега и холодного ветра. Этот отрезок пути не имеют никакого отношения к тому, зачем я езжу на Гольяновскую, и я никак поэтому не могу с ним смириться. Хочется выйти из метро — и сразу оказаться на месте, без необходимости переживать эти отвратительные десять минут, пять дворов и сто тысяч луж, на протяжении которых происходят исключительно тоскливые события: каждый четверг, например, я встречаю слепого с белой палкой, который прогуливается вдоль дома, и успевает прогуляться рысцой туда и обратно, пока я иду издалека и прохожу мимо. Не знаю, что для него значит эта прогулка по асфальту, между домом с капающими балконами и полосатым бордюром, и почему он выходит в одно и то же время каждый четверг. Это мог бы быть приятный ритуал — сталкиваться с ним — если бы у него было не такое грустное лицо. Но это очень грустный слепой, и мне грустно с ним за компанию.
Обратный путь кажется легче, потому что идёшь уже под гору, но я всё равно воспринимаю его как издевательство, мне кажется, что метро назло мне прячется за тремя поворотами, ну что ему стоит оказаться вот здесь же, за углом? Но нет. Надо пройти сквозь двор с засыпанной песком после ремонта дорогой, потом длинную дорогу мимо гаражей с бездомными собаками семи грязных расцветок, потом детскую поликлинику с курящими людьми в белых халатах и гигантскую лужу возле дальних гаражей, которую почти невозможно обойти, потом дорожка вдоль дома с капающими балконами, дорожка мимо продавцов невкусной еды, толкучка из нерусских людей в резиновых шлёпанцах и шерстяных носках под железнодорожным мостом — и, наконец, площадь перед “Электрозаводской”.
Когда вместе с летом закончились поводы для оптимизма, я повадилась заходить в макдональдс на площади, чтобы утешиться там фишбургером и апельсиновым соком. Макдональдс — это зло, но это очень хитрое зло, оно ассоциируется у меня со временем, когда вся семья выбиралась туда вместе, от этого настроение у всех было немножко праздничное, и поэтому маковская еда — это счастливое детство и покой. Ровно то, что нужно человеку, измученному пространством и временем. Это что-то простое и понятное в конце бессмысленного и жестокого пути, по-вампирски жадно отбирающего десять минут моей жизни. Я вхожу в макдональдс и вздыхаю с облегчением, как будто это оазис в пустыне, специальный оазис для пешеходов с намокшими от луж джинсами и мокрыми зонтиками. Я заказываю свой фишбургер и сок в коричневом пакете, чтобы не ходить, как дура, с неудобным подносом в поисках свободного места, и обязательно нахожу стул возле окна, чтобы можно было смотреть на голубей по ту сторону. И вот, однажды дождь согнал в макдональдс пол-площади, поэтому свободных мест у окна не оказалось, и мне пришлось сесть за внезапно освободившийся столик рядом с кассами. Там было противно, потому что приходилось смотреть на очередь голодных людей, глотающих слюну в предвкушении круглых булок с мясом. Но у меня была с собой книжка, и я решила, что переживу. И в этот момент прямо передо мной плюхнулся огромный мужчина с подносом, на котором лежало три коробки с бигмаками. Волосы у него были длинные, тонкие и то ли сырые от дождя, то ли слипшиеся от пота, сквозь них некрасиво просвечивали исполинские лоснящиеся залысины. Он снял куртку и оказался в обтягивающей синтетической майке, отнюдь не выгодно облегавшей складки его туши. Но — самое ужасное — от него разило. Кислый запах чужого пота, немытого тела, заношенной одежды. Он достал один из бигмаков и любовно понюхал его прежде чем впиться в него зубами и оторвать сразу треть. Мне стало гадко. Я не доела свой фишбургер и не допила свой сок, встала и ушла, пытаясь выгнать чужую вонь из ноздрей, но она ещё долго мне мерещилась — на эскалаторе, на платформе, на переходе с Арбатской, и отпустила только на Серпуховке, где на выходе пахнет свежей выпечкой.
Так вот, сегодняшний поход на Гольяновскую меня в очередной раз вызверил, и я снова зашла в макдональдс, чтобы помянуть отмучавшиеся десять минут себя фишбургером и соком. Я встала в очередь и снова увидела его. Он сидел в той же самой обтягивающей майке и впивался зубами в бигмак. Со спины его слипшиеся волосы смотрелись особенно омерзительно. На спинке стула висела пухлая куртка в какой-то засохшей грязи. И меня осенило, что у него такой же ритуал: он, видимо, приходит сюда по четвергам, в одно и то же время, чтобы пообедать или отдохнуть от своих каких-то забот, и это делает нас похожими — меня и этого вонючего великана с мясистыми руками и грязными ногтями, у которого изо рта выпадают крошки.
Короче, я к чему всё это пишу. Не пойду я больше в макдональдс на Электрозаводской, вот что. |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/community.gif){kind=small}
бла
