Category: общество

summer

*

У меня все руки в пыли, а вся голова в ностальгии.
Я разгребаю семейные архивы. Меня прёт рассматривать старые фотографии -- там такие костюмы-шляпки-туфли-фоны! Лица-позы! И старые письма перечитывать тоже прёт. Так что ближайшее время, боюсь, только об том писать и буду. Потому что событиями моя жизнь скудна, вот разве что нынче ночью приснилось, что меня в дурку везут. А я не против ничуть. А во дворе дурки -- курицы и козы пасутся. В общем, ну его нафиг. Collapse )
summer

*

...девочки заполняли бесконечные друг дружкины анкеты в клетчатых тетрадочках. Отвечали на десятки дурацких вопросов -- про любимые цвета, цветы, овощи-фрукты, имена -- обязательно женские и мужские, а также клички для животных, собственно любимое животное, -- и ещё строчек сорок в таком же абсолютно бесполезном духе.

Коронным вопросом было, помнится, -- "Как вы относитесь к автору анкеты?"
О, как я выделывалась, сочиняя на это ответы! Учитывая, что половина "авторов анкет" были какими-то левыми девочками из окрестных дворов, с которыми я даже ни разу в резиночку не прыгала. В моей анкете такой вопрос тоже фигурировал. В ответ я втайне мечтала прочитать хоть раз, что я очень красивая. Однажды помышляла заполнить анкету от имени воображаемого друга -- чтобы хвастаться потом: вот, мальчик меня красивой считает. Но кто-то позаимствовал у меня эту тетрадку на почитать (!) -- и коварно не возвернул. Я, между прочим, страдала.

Ещё были песенники. Фломастерные рисуночки, вклеенные картиночки. Модно, типа. Песни друг у дружки переписывались все подряд -- без всякого "нравится/не нравится". В моём, например, рядом с "Ничего на свете лучше нету" и "Бедная, бедная Пеппилотта" фигурировала "Девочка моя синеглазая". Рядом была приклеена журнальная блондинка. В телесного цвета лифчике циклопических размеров. Помню, как коварно вырезала её из какого-то маминого каталога, из раздела "для беременных". Но глаза у этой великовозрастной девочки, воистину, были синие.

И вот что-то от всего этого есть в ЖЖ-шных стофактах и прочих массовых акциях подобного толка. Вот последняя была про содержимое дамских сумочек, помнится.

У меня не приживаются дамские сумочки. Я с одиннадцатого класса хожу с одной и той же писаной торбой: тяжёлым панковским рюкзаком из свиной кожи, с массой заклёпок. Я искренне не помню, что лежит внутри. Периодически кладу туда кошелёк и щётку -- а потом наощупь достаю обратно. Судя по всему, там есть ещё какие-то книжки-бумажки и носовые платки. Подробности неинтересны даже мне. Озабочусь раскопками, когда мне понадобятся носовые платки -- или когда не смогу найти какую-нибудь нужную книжку.

То есть, акция с сумочками для меня была неактуальной -- и в целом оставила равнодушной. Но вот недавно -- при очередной попытке разгрести тяжёлое наследство -- я нашла вот что:





Это сумочка моей бабушки. С которой она на работу ходила в стародавние времена. Когда-то в ней тоже были всякие помады-гребешки-зеркальца-пудреницы, о которых было бы неинтересно писать -- ну, разве что как об антикварных артефактах, если бы они сохранились. Но у сумочки совсем другое содержимое. Collapse )
summer

*

...депрессующие подростки -- это на самом деле хорошо. Когда я была депрессующим подростком, я была интереснее, глубже, любопытнее и образованнее. Я остро понимала и остро чувствовала. Я была въедливой и придирчивой. Я различала искреннее и ложное. Я не покупалась на пластмассовый мир. Только на совершенно реальных солнечных зайчиков. Короче, я себя-тогдашнюю люблю. Со мной можно было иметь дело. И разговор тоже.

Единственной понятной мне мотивацией было -- "мы живём для того, чтобы завтра сдохнуть". А дальше уж -- die trying or die drying. Оптимизм черпался исключительно из музыки -- не через тексты, понятно, -- а через идею, что "в такой компании депрессовать не стыдно". Стыдно было, впрочем, что они -- поют, а я -- пишу бесконечные дневники с бесконечно бесполезными ощущениями от бесконечно бессмысленной жизни. События не описывала -- они все были одинаково отвратительные, с восьмого класса и лет до девятнадцати -- многосерийный пиздец. Но казалось, что по-другому не бывает -- а значит, перечитывать будет неинтересно. Сейчас жалею. -- Хотя нет. Вру, пожалуй. Не жалею.

*
Зато вот, что я оттуда вынесла. Депрессия -- это конструктивно. Даёт возможность задуматься глубже, чем возможно в тепличных условиях. Когда нечего терять -- это очень большая свобода, с которой нужно научиться справляться -- руками и головой. В процессе научиться пользоваться тем и другим. Когда совершенно точно никто не придёт, не погладит по головке, не выведет за ручку в счастливое будущее -- это открывает глаза. Можно научиться видеть, а не самообманываться.

Исключительно в депрессии я реально оценивала свои возможности -- и могла что-нибудь начать, отталкиваясь от того, что есть (т.е. практически с полного нуля) -- а не от того, во что хотелось про себя верить. На самом деле именно поэтому я до сих пор, при всей своей всесторонней шаткости, очень прочно стою на ногах. У меня очень честный фундамент.

Да, так что депрессия в подростковом возрасте -- это хорошо.
Красивые котёнки, шипящие внятно, зло и умно -- это эстетично.
Заостряются черты лица, формулировки, клыки и когти.

...Но потом юность заканчивается, и всё это -- нажитое -- хорошо бы начать применять. По назначению. Когти и клыки -- за неимением более эффективных способов защиты -- должны помочь выжить. Отточенными формулировками хорошо бы вещать что-нибудь душеполезное и конструктивное, -- не зависать на риторике о тщете всего сущего. Ну и вообще -- если кажется, что кругом дерьмо, и ситуация не меняется последние дофига лет, -- надо бы уже поиметь мудрость -- принять это за данность. Кругом дерьмо; это неопровержимый факт; просто к нему ни за что не надо привыкать, чтобы не преумножать дерьмо. Стенать на эту тему -- это, опять же, преумножать дерьмо. Надо двигаться дальше.

Опять же -- понять-принять наконец, что раз последние ндцать лет ты не самоубился от этой самой тщеты сущего -- значит, уже и не самоубьёшься, и хорош смерть рассматривать как способ раскручивать жизнь на халяву. Халява бывает только шипящим котёнкам -- и то в качестве искушения, я так подозреваю. За ндцать лет вполне можно понять, что дальше так и будет (если не хуже) -- стенать бесполезно. Если ты ещё жив, значит -- оброс какой-никакой шкурой. Всё уже, вот оно -- будущее. Светлое, как некролог. Выпало -- жить.

Я это к чему.

Депрессовать в моём возрасте (и после) -- это вгонять себя в тупик. Если речь про депрессию в широком смысле слова, а не спровоцированную какими-нибудь недавными потрясениями. Недавними -- хорошая оговорка: у одной знакомицы лет десять назад погиб одноклассник, так она теперь все свои беды на его смерть валит. Тоже понимает: уныние без причины -- это некрасиво. Нужно, чтоб не жалели, а -- сочувствовали. Вот и бередит память несчастного одноклассника. Хотя дело-то, конечно, не в нём.

Всё думала, что это всё фигня -- что бывает "ещё рано", а бывает "слишком поздно". Долой возрастную дискриминацию и всё такое. Ан нет -- всё-таки чем старше, тем чаще какая-то занудливая нотка в голове звенит: пора-пора-пора, блин. Дзынь-дзынь, блин. Do you read me, приём-приём. Блин. Пора, наверно, превращаться в набор полезных функций -- и преспокойно их исполнять, совершенствуясь по ходу. Прекратить шаманить в надежде на подарки судьбы в виде очередной какой-нибудь обманки -- ego stroking tool. Забить на это самое ego, потому что после двадцати пяти уже похуй, кто ты и что из себя представляешь, ах, как личность -- важно только то, что ты делаешь.

И вот тут становится очевидно, что гадкие утята в соотношении фифти-фифти превращаются кто в лебедей -- а кто в гадких уток. Которые не умеют ничего делать -- только депрессивно крякать и провоцировать мир на участие в твоей тяжёлой судьбе -- ну или хотя бы в премногосложной душевной организации. Оправдывая своё плачевное состояние причинами десятилетней давности, которые давно поставить полку в виде трофеев -- потому что это уже пережито.

Мне вот теперь каждый раз стыдно, как я впадаю в депрессию.
Вот в этом разница -- я, кажется, поняла -- до 25-ти она расти помогает, а после -- от неё сплошной дестрой, и только. И смех невесёлый -- когда, например, видишь в френд-ленте мрачную запись девочки 17 лет, так похожую на то, что ты писала ещё год назад. АУ! АЛЛЁ! Но тебе-то год назад было уже далеко-о-о-оу не 17. А ты ведь only as good as the last thing you did. Ну или wrote.

В общем, makes a girl think.

*
...Сказала она, дописывая исключительно депрессивный пост. Не, определённо -- не надо загонять себя в тупик. Пойду раз триста где-нибудь на стенке напишу.